Скорая фотографическая помощь // Корреспондент Русфонда Надежда Храмова — о принципах работы

За десять лет работы в Русфонде Надежда объездила почти всю Россию — от Калининграда до Сахалина. Она фотографирует тяжелобольных детей, и ее фотоистории помогают собирать миллионы на их лечение. В конце марта Надежда стала лауреатом премии Союза журналистов РФ «Золотое перо России» как фотокорреспондент года. В интервью она рассказывает, зачем настраиваться на героя за несколько дней до командировки, о чем она говорит с родителями детей и что помогает восстанавливаться.

Надежда Храмова

Фото: из личного архива

Надежда Храмова

Фото: из личного архива

— Надя, вы часто говорите, что работа в Русфонде для вас работа мечты. Что это значит?

— Всегда хотела приносить пользу людям, мечтала стать врачом, училась в медицинском, волонтерила в детской больнице. Медиком не стала, о чем жалею, но всерьез увлеклась фотографией. Так вышло, что увлечение превратилось в профессию.

— Вы порой единственный сотрудник Русфонда, с которым семья знакомится в реальности, а не по телефону или электронной почте. Полагаю, что только фотосъемкой визит к ребенку не исчерпывается…

— Дети, к которым я приезжаю, проходят непростое лечение — это затрагивает всю семью. Если говорить о взрослых, о мамах и папах,— это всегда очень разные люди. Кто-то решительно действует, когда заболевает ребенок: ищет врача, находит Русфонд, общается уверенно, нацелен на результат. А есть люди в полной прострации: непонятно, за счет чего они держатся. Сильно волнуются, боятся предстоящей поездки в Москву, например, не знают, как вести себя в аэропорту, метро, боятся эскалаторов, широких улиц, многолюдья. Поэтому рассказываю, где и кто им сможет помочь, что в метро есть специальная служба сопровождения для людей с инвалидностью, что не надо бояться просить о помощи работников транспорта.

Некоторые родители очень переживают: кто-то опасается огласки, негативной реакции окружающих. Если делятся своими волнениями, стараюсь их успокоить, внушить мысль, что страх огласки в их ситуации не самое важное прямо сейчас.

— Наверняка наладить контакт не всегда просто?

— Конечно, не всегда. Однажды снимала папу с сыном, который проходил лечение онкологического заболевания. Папа лежал с мальчиком в больнице, и нам с ним никак не удавалось найти общий язык. Отец не мог поверить в искренность моих намерений, вообще в то, что есть благотворительный фонд, который ничего взамен не просит, а, наоборот, помогает. Еще ему было тяжело принимать заболевание сына, да и общение с мальчиком тоже шло у него не вполне гладко.

Мы с этим папой несколько раз записывали дубли для видео, я все время объясняла, что должно быть в кадре. И этот мужчина внезапно разрыдался. Честно говоря, я опешила. Слезы матери привычнее. А тут суровый мужик, которому трудно говорить в принципе, который привык действовать и сейчас не знает, что делать, плачет навзрыд. Когда успокоился, ему стало чуть проще говорить, видео мы все-таки записали.

Всегда действую по наитию — у меня нет готовой инструкции, потому что каждая семья, каждый случай требует своего подхода. С маленькими детьми работать достаточно легко, а с подростками нужно больше времени и сил.

— В среднем сколько длится съемка? Несколько часов? День?

— Тоже зависит от обстоятельств. Однажды надо было снять мальчика, которому требовалась операция на сердце. Жил он с братьями и родителями в алтайской деревне. Чтобы добраться до него, нужно было лететь на самолете, ехать на поезде, а потом на автобусе, который ходит раз в неделю. И встречал меня глава семьи на телеге с лошадью. А дело было зимой, в тридцатиградусный мороз.

Дома у этой семьи я провела несколько дней, пока папа не отвез меня так же, лошадью, закутав в тулуп, обратно к автобусу. Там был настоящий деревенский дом, подсобное хозяйство — куры, свиньи, лошади. Радостные дети, которые получали от зимы все возможные удовольствия. Все ко мне привыкли за то время, что я с ними провела, и к концу третьего дня никто уже не напрягался при виде фотокамеры, съемка стала частью жизни. Вышло очень здорово.

Очень радуюсь, когда фотоистория получается с характером, когда удается снимать героя не в панельной квартире — такой же, как в Москве или Петербурге, где у всех все одинаковое, только лица меняются. Необычная атмосфера места съемки дает дополнительное измерение всей истории.

— Вы как-то готовитесь к встрече с героями?

— Да, перед командировкой всегда сначала изучаю информацию о будущем герое, о его семье. Несколько дней живу, представляя себе ребенка, его родителей, куда поеду, что увижу. Это своего рода настройка оптики, настройка чувств на встречу с героем. Ты настраиваешься на человека, которого еще не знаешь, но уже будто чувствуешь его.

Когда приезжаю, многое, конечно, оказывается по-другому. Но ты уже настолько открыт, что общение начинается легко, словно знакомство состоялось уже давно, люди быстро идут на контакт.

— Что для вас важнее в съемках для Русфонда — процесс или результат?

— С одной стороны, цель дает стимул идти. Она держит на плаву, если путь непростой. Но путь, ...

Также в нашем канале находится аналитика по рынкам и инструменты для трейдинга. Переходите и получайте пользу — https://t.me/+VQ284AekCtD7EbmQ